Автор: Багдат ТУМАЛАЕВ, Махачкала — Баку

Свои путевые заметки «начинающего туриста» представляет Багдат ТУМАЛАЕВ.

В пути. Стереотипы и таможня

Ясным сентябрьским днем я сел на электричку «Махачкала—Баку». Давно уже жаждал очутиться заграницей. Азербайджан выбрал для первого раза — не потому, что первая буква алфавита — есть и другие страны, Австралия, например, которые стоят перед ним по списку.

Просто Азербайджан — ближайший наш сосед, и добраться туда очень легко — быстрее, чем до Пятигорска или Астрахани, оказывается.

Электричка была азербайджанская, и я представлял ее (все же мыслим стереотипами) местом скопления неких темных личностей, которые только и ждут, как расправиться с неопытными пассажирами.

 

Однако на деле она оказалась чистой, уютной, с просторными вагонами и телевизором. Да и публика была неплохая — интеллигентные бакинцы преимущественно дагестанского происхождения. За все 12 часов пути никто ни разу на пол не плюнул и не пытался распивать спиртное.

Если опять отступить от повествования, азербайджанцы для многих из нас — обитатели и работники сельхозрынков, а сам Азербайджан — по тем же стереотипам — некая банановая республика, управляемая наследственным кланом Алиевых, где тоже, наверно, одни рынки и безработные граждане.

Но это, как я убедился на собственном опыте, далеко от реальной действительности.

Попутчицей моей оказалась женщина бакинка-дагестанка (национальность, думаю, значения не имеет), типичная домохозяйка, которая приехала в Махачкалу на неделю погостить к родственникам.

Ей в Махачкале понравилась дешевизна продуктов и коммунальных услуг. В Баку, по ее словам, все дороже, а пенсии ниже. Расспрашивать ее о республике Азербайджан, о реальном положении дел в экономике, культуре и т. д. смысла никакого не имело. Представьте себе обывателя — домохозяйку, думаю, такие есть везде, этот человеческий тип универсален, и в любой точке земного шара они и понятия не имеют о происходящем в своем регионе, так как выходят из дома только в магазин, да смотрят спутниковое телевидение (у моей собеседницы дома только русскоязычные каналы). По-азербайджански она разговаривать не любит, и язык знает плохо. А что рассказывает про Азербайджан российское телевидение — смотрите выше в моем замечании о стереотипном мышлении.

Поезд остановился за Дербентом, и все пассажиры стали наспех заполнять таможенные декларации, составленные очень витиевато. Чего стоят, например, такие вопросы, указанные в ней: «отметьте, провозите ли вы следующее: наркотические средства, взрывные устройства, боеприпасы»…

Думаю, нужно быть не совсем здоровым, чтоб вносить такие пункты в декларацию, но, быть может, — это психологическая уловка, и наркодилер невзначай что-то отметит, и нарушитель будет схвачен доблестными таможенниками после заполнения декларации — все возможно!

И вот из ночного тумана возник мужественный силуэт, он стал собирать декларации, потом обратился ко мне: «Встань-ка!»

Этот силуэт стал рассматривать долго и пытливо мою, как ни странно, бритую физиономию и фотографию в загранпаспорте: «Похож, однако, — странно…»

Напоследок следовал каверзный вопрос (учитесь, будущие контрабандисты и террористы: «Вы родились 23 июля?» Таможенник и месяц, и дату специально назвал неправильно — чтоб неумелый потенциальный горе-террорист, застигнутый врасплох, ошибся, и был сразу же скручен…

К счастью для меня, никто на этот раз пойман не был, и, пройдя российскую таможню и получив заветные штампики в загранпаспортах (отметки о прохождении таможни), мы поехали дальше — к границе.

Сама процедура осмотра, точнее, ее отсутствие вызвала в моей голове грустные мысли, которые звучали и в СМИ — о прозрачности южных российских рубежей.

Вот в таких вот мыслях доехал я до границы, точнее, была ночь, и границу я бы не заметил, но поезд остановили, и в вагон влезла толпа людей в камуфляже — началась какая-то суета, стали слышны какие-то переговоры по рации на азербайджанском языке (судя по всему) и по сотовому. Мой телефон заблаговременно был подключен к международному роумингу, и на экране появилась надпись «Баксел» (название азербайджанского оператора, поддерживающего роуминг российских сотовых операторов).

Баку. Великолепие без прикрас

И вот уже мы на Бакинском железнодорожном вокзале. Первое, что бросается в глаза в предрассветных сумерках, — огромный, освещенный лучом прожектора портрет Гейдара Алиева. Сам вокзал — грандиозное красивое сооружение в монументальном классическом стиле — с колоннами.

Сойдя с электрички, я пошел к метро — станции с непонятным для меня названием «28 мая» (дата провозглашения независимости Азербайджана от царской России в 1918 году).

Публика у станции метро сразу меня смутила — интеллигентные мужчины в костюмах и галстуках, по-московски или питерски — кому где ближе — модно и комфортно одетая молодежь (в Дагестане могут одеться хиппово, просто могут нарядиться богато, но вот так, как в Баку, одетых встретишь мало). Вот появился типичный молодой бакинец, Марат, двадцатипятилетний работник некой культурной организации, к которому, собственно говоря, я в гости и ехал.

Мы отправились к нему домой, а к полудню, отдохнув с дороги, вышли посмотреть город.

Первое, что бросилось в глаза, — потрясающе красивые эскалаторы в подземных переходах.

В Махачкале, говорят, когда-то был один подземный переход, но что он из себя представляет и где находится — судить не берусь. Скорее всего, его больше нет.

Не хочу больше сравнивать Баку с Махачкалой — масштабы разные, к тому же это столица богатой нефтью республики, поэтому буду патриотом — по мере возможности.

Улицы в Баку — широкие проспекты, с пальмами и красивыми фонтанами, с прозрачными пассажирскими остановками, с ультрасовременными стеклянными небоскребами — это и не Москва, но еще и не Дубаи.

 

Огромные торговые центры и магазины со стеклянными лифтами, бутики — светский капиталистический город. Везде чистота.

Везде — на больших центральных проспектах — изображения Гейдара Алиева. Но они как-то вписываются в радующую глаз красоту города.

Общественный транспорт — микроавтобусы «мерседес» и большие автобусы туристического типа (потомки «Икарусов»). Стоит проезд по городу всего 8 рублей (на наши деньги!)

Случайно наткнулись на офис правящей партии. Я даже не запомнил, как она называется. Мне указал на него Марат, сам бы никогда не заметил  — скромное трехэтажное здание с небольшим по размеру портретом Гейдара Алиева над входом.

Вход в музей старого города стоит 2 маната (около 80 рублей). Мы осмотрели некие похожие на нашу Дербентскую крепость укрепления: подземные бани, внутренние покои дворца Ширван-шаха, Девичью башню.

Но подробно описывать все эти туристические изюминки города нет смысла. По-существу, это обычное место выуживания денег с туристов — на каждом шагу продаются дорогущие буклеты и магниты с различной символикой Баку, плакаты и сувениры.

На вершине Девичьей башни — одни иностранцы. Все активно фотографировались.

Далее мы отправились в знаменитый Музей ковров — около 20 залов с великолепными шедеврами ковроткачества — правда, за фотографирование в нем стали требовать немалую сумму. Я не заплатил, но сумел-таки сделать пару снимков украдкой.

Музеи в городе в хорошем состоянии — Эрмитаж и ГИМ, конечно, покруче будут, но зачем все сравнивать?

В одном здании с Музеем ковров распологался Музей независимости Азербайджана. Здесь было много информации о событиях 1990-го года и армяно-азербайджанской войне.

Вообще, за два дня в городе я не раз сталкивался с отголосками той войны. Судить о ней не берусь, однако читал свидетельства о чрезмерном применении силы советскими войсками в Баку в январе 1990-го и о массовом бегстве армянского населения. С другой стороны, фактом остается и то, что Карабах находится под контролем Армении.

С последней граница, кстати говоря, закрыта на замок — сплошная колючая проволока и минные поля — и периодически на ней случаются перестрелки. Служба на этом участке азербайджанской границы, как рассказал Марат, удел выходцев из самых бедных слоев населения, а служат в азербайджанской армии полтора года. Новобранцы побогаче охраняют границу с Россией, Турцией или Ираном. Там наверняка некоторые из них становятся еще богаче…

 

Земляки

После музея мы зашли в чайную, и тут Марат стал мне говорить, что все великолепие Баку блекнет, стоит мне отъехать вглубь республики, что там откроется взору картина не очень благовидная.

Быть может, поэтому в России больше миллиона азербайджанцев и еще больше приезжают на заработки.

Я ответил, что и у нас в Дагестане жизнь не сахар, особенно в горных районах. Ни газа, ни дорог, ни… Тут в наш разговор вмешался один мужчина — он сидел за моей спиной.

Оказалось, дагестанец — бизнесмен. Он сидел со своим другом за соседним столиком и внимательно слушал, что я говорил. Его замечание сводилось к тому, что в Дагестане все не так плохо. И в горах тоже неплохо, просто некоторые чиновники живут на откатах от дезинформаци о ситуации в республике. Любое небольшое наводнение — в Москву уже сообщается о страшном разгуле стихии. Так и живут эти товарищи-дезинформаторы на откатах. Обсуждать ситуацию в Дагестане времени не было, и мы решили попрощаться с нашим неожиданным собеседником. Мой щедрый земляк не позволил нам расплатиться.

Приятно все-таки встретить дагестанца, где бы ни произошла эта встреча.

Гуляя по городу, зашли в книжный магазин — книги на русском в Баку дорогие.

Самое интересное: бакинская молодежь русский язык вообще не понимает, а взрослые понимают, но не разговаривают (видно, из патриотических соображений).

Купил карту города — там надписи на английском и турецком. Русскоязычной карты в магазине не оказалось…

Баку. Деловой и культурный

Баку — это, прежде всего, деловой город. Везде офисы банков, нефтяных и строительных компаний, крутые отели — Азербайджан стремительно становится туристическим центром.

Выделяются и прекрасные здания кукольного театра, Академии наук Азербайджана и других научных и культурных («бюджетных») учреждений, в фасадном великолепии они не уступают офисам. По телевизору слышал, что в одном из бакинских театров играет актер, занесенный в Книгу рекордов Гиннеса. Он единственный в мире исполнитель роли шекспировского короля Лира в том возрасте, в каком он описан в пьесе, — 83 года. К сожалению, в мои планы посещение бакинских театров не входило, а то бы я непременно отправился на этот спектакль — посмотреть на этого старца.

И вот мы сели в тенечке возле позолоченного фонтана на площади у памятника — ну, естественно Гейдару Алиеву, (памятник Ленина в Баку демонтировали), и я стал читать местную русскоязычную газету. Их в Баку выходит несколько — есть пророссийские, есть и антироссийские. Читал я, как ни странно, антироссийскую газету «Зеркало». О содержании — дабы мой текст не был съеден цензурой — говорить подробно не буду. На главной странице заголовок был смешной: «Режим Путина — Медведева — агония!» — и все остальное в таком же духе, примерно также писала газета «Правда» о «загнивающем Западе» лет 25 назад. Сплошь восхваление Саакашвили и ругань Кремля — в сравнении с этой азербайджанской газетой «Новая газета» вместе с «Эхо Москвы» — просто официозные великодержавные пророссийские СМИ. Можно даже добавить — пропутинские!

Читал и более-менее объективную газету, в ней смутило интервью некого азербайджанского спортсмена: он радовался своей победе в Ереване — что победил «во вражеской стране». Так и было написано.

«Бакинская мася»

После чтения мы встретились со знакомой Марата (замечу, имя его я слегка подкорректировал, чтоб до него не добрались патриоты Азербайджана) — эпатажной модной девушкой. Таких называют «бакинскими масями». Она знает несколько иностранных языков, работает в престижной компании, очень много получает и любит гулять со своей собачкой (породу я не запомнил).

Она повела нас на набережную Баку — Нефтяной проспект. Там мы погуляли вчетвером по красивой дамбе. Увидел родное Каспийское море (замечу, в Баку возле него слегка пахнет нефтью).

С такой девушкой общаться было тяжеловато — мое приглашение посетить Махачкалу и Дагестан она восприняла как шутку. Она неоднократно бывала в Италии, Турции и т. д. и ехать в неспокойную российскую провинцию в ее планы не входило. Вдруг ей позвонила ее подружка — «Масю» звали на какую-то вечеринку. Так и не досказав нам в своем переложении историю девушки, заключенной в Девичью башню, она убежала. «Хороша Мася, да не наша» — или просто nice girl — я, признаюсь, был в шаге, чтоб потерять от нее голову…

Мы с Маратом по той же набережной дошли до здания парламента Азербайджана — ни ограды, ни обилия людей в камуфляже, масках, с автоматами и бронежилетах мы не заметили. Лишь одна полицейская машина у входа и полицейские в синих рубашках.

Чуть далее, выше по набережной, старый четырехэтажный дом. И один полицейский у входа. «Здесь живет Ильхам Алиев», — сказал мой друг.

Дошли мы и до администрации президента Азербайджана — опять же: никаких заборов, обычное здание, один полицейский стоит рядом и машет рукой — фотографировать запрещено, и только.

Баку. Аллея шахидов

Садимся на фуникулер и поднимаемся в Нагорный парк.

Нагорный парк — это, если выражаться политкорректно, грандиозный мемориал разным участникам бурных исторических процессов, происходивших в Азербайджане в разные периоды истории.

Первое, что я увидел наверху, — большое кладбище павшим в армяно-азербайджанской войне восьмидесятых-девяностых, чуть поодаль — могилы погибших в бакинских событиях 1990 года.

Далее — и это меня удивило — увидел мусульманские надгробия турецких солдат, погибших здесь, защищая Азербайджан от войск Антанты в период Первой мировой и гражданской. Тогда — после революции в Петрограде — была сформирована Кавказская исламская армия, состоявшая из турецких регулярных частей и азербайджанских новобранцев.

Рядом мемориал английским солдатам, воевавшим тогда в Азербайджане с турками.

Посмотрев с панорамной площадки у Нагорного парка на вечерний Баку и здание Милли Меджлиса — парламента Азербайджана — мы отправились к Марату. Конечно, я бы еще остался немного, но у меня сели батарейки в фотоаппарате, а Баку — это город-мечта для фотографа.

Ночью из открытого окна ветер приносил в квартиру Марата запах нефти. За окном — а жил Марат в обычной пятиэтажной бакинской «хрущевке» — доносились голоса сидящих во дворе допоздна соседей. Двор этот, кстати говоря, как и у нас, в Махачкале, был застроен и уплотнен по полной программе всякими магазинами, гаражами и прочими непонятными постройками. Это понятно, ведь мой друг живет в центре Баку, рядом с проспектом Гейдара Алиева.

Азербайджан для нас уже заграница…

На следующее утро Марат решил свозить меня на пригородный пляж Бильге, в 30-ти километрах от Баку.

Ехали мы туда от конечной станции метро на маршрутке по прекрасной трассе, по пути наблюдая фантастические виды — сотни нефтяных вышек Апшеронского полуострова — богатство Азербайджана, они работали непрерывно. Также по всему пути я видел красивые прозрачные остановки, красивые полицейские машины — синие «фиаты». Ни в самом городе, ни на пригородной трассе — нигде мы ни разу не попали в пробки.

Пригородный бесплатный пляж — идеальная чистота, десятки зонтиков из веток, красивая деревянная дамба, почти на пятьсот метров уходящая в море, и на ее конце — кафе, большая парковка, а рядом — огромные новые корпуса кардиологического санатория.

Видно, что тут государство серьезно развивает туризм и стремится привлечь отдыхающих.

Однако полным диссонансом в этой идиллической картине был обычный жилой дом метрах в пятистах от пляжа — осыпавшаяся штукатурка, куча сушащегося белья Марат объяснил, что это далекая окраина Баку, и тут живут только люди бедные, как в каком-нибудь непрестижном махачкалинском поселке.

Социальный контраст есть — если в центре встречаются сплошь иномарки, то на окраинах люди ездят на советских «шестерках», а вот «лад-приор» и «калин» практически не видно — азербайджанцы выбирают иномарки и к ВАЗовским новинкам интереса не проявляют.

Вернувшись с пляжа, снова стали гулять по городу. Российские поп-исполнители в Баку — желанные гости, но цены на их концерты тут заоблачные — 2—3 тысячи на наши рубли за билет на среднюю группу или исполнителя из числа бывших питомцев «Фабрики звезд». Более именитые еще больше загребают.

Азербайджан — подчеркнуто светское государство. Ильхам Алиев в своей внешней политике взял курс на сближение со светской Турцией.

Азербайджано-турецкие и азербайджано-американские отношения развиваются гораздо интенсивнее, чем, к примеру, сотрудничество с Ираном. В Баку встречаются, конечно, девушки, одетые в мусульманскую одежду, и ребята — но в общей массе молодежи их процент невелик.

В то же время в Азербайджане нет видимых следов межконфессиональной напряженности.

Влияние России и тем более Дагестана визуально сводится к нулю, хотя российские рубли тут весьма желанны и все знают их курс обмена.

Драматическое возвращение домой. Без эпилога

Опустим остальные мои прогулки по Баку. Вот настало время прощания с Маратом.

Прощались мы на Бакинском автовокзале — новом огромном транспортном узле, совмещенном с торговым центром — к слову сказать, одежда в Баку стоит очень дешево, и притом качественная одежда.

Я поблагодарил Марата за гостеприимство и в который уже раз повторил желание видеть его в Дагестане в качестве гостя, на что он ответил в очередной раз уклончиво: «Не обещаю, но все равно благодарю».

Я сел в маршрутку до границы с Россией. Дорога домой оказалась драматичной.

Маршрутка на Яламы-границу приехала около девяти вечера. В дороге практически не удалось посмотреть ничего: шофер попался «Шумахер» — гнал вовсю.

На границе я зашел в КПП — там меня встретил некий служитель закона — до сих пор не пойму таможенник это был или кто — и попросил 100 рублей. Я смутился. Тогда он попросил показать оставшуюся на руках азербайджанскую наличность — ее он мне обменял в итоге по очень выгодному для себя, естественно, курсу. Никаких деклараций при этом, конечно не заполнял. То есть я спокойно мог пронести через границу килограмм чего-нибудь запрещенного — никто мою сумку не смотрел.

Пограничный пост представлял собой огромное скопление автотранспорта: десятки КамАзов, автобусов и легковушек, работающие двигатели — дышать было нечем.

Потом, в почти полной темноте, я шел пешком по мосту через Самур. Тут меня встретили российские пограничники — привет, земля! Они объяснили, что я вышел не у того перехода — пеший переход был ниже по реке, и мне пришлось сесть в проезжавшую границу машину с дагестанцами. Один из них, правда, уговаривал взять какую-то сумку со своим грузом, потому что я был с легкой сумкой, — я отказался.

На российской стороне на таможне начался сумасшедший дождь — потом СМИ будут вещать об очередном стихийном бедствии и потоплении Дербента и т. д.

Никакого осмотра не было, только снова глупый вопрос на засыпку: «Вы родились в...» — и был назван год неправильно. Я ответил: «Нет, вы ошибаетесь», — и назвал год своего рождения.

Дождь превратился в ураган, ничего не оставалось, как ловить таксиста. Он довез меня до Дербента вместе с азербайджанцем Аликом.

В Дербенте, выйдя из машины, я чуть не утонул в мутной жиже — шел сильный ливень, в городе вырубилось электричество и сотовая связь. Помог Алик — пассажир такси, с которым я ехал (он снимал комнату в Дербенте и работал там же на стройке) — пригласил меня к себе переночевать.

Отказываться, когда стоишь по колено в холодной воде было бы не умно.

У Алика переночевал без проблем. Я спросил его, почему он едет работать в Дагестан, когда в Баку такое великолепие. Он не ответил прямо — стал говорить, что просто там дорого жить, а в Дагестане ему уже привычнее.

Утром Алик проводил меня до автостанции.

Так закончилось мое путешествие. Уверен — не последнее...